у пароход прорезал брюхо водяной горы, и вся
  тяжесть обрушилась на его кормовую часть. Раздался грохот, точно выпалили из
  пушек; судно вздрогнуло, нос задрался вверх, точно на качелях, но через
  минуту мы снова шли в пене клокотавшего моря, и волны были ужасны, заливали
  палубу, но не грозили разбить нас в куски.
   Опомнившись, я стал искать глазами Флорентийца, но понял, что то был лишь
  мираж. Я настолько был полон мыслями о дивном сво„м друге, так верил в его
  помощь, что он мерещился мне даже здесь.
   - Мы спасены, - сказал капитан. - Мы вышли из полосы урагана. Качка
  продлится ещ„ долго, но смертельная опасность отступила.
   Он предложил нам с И. пойти в каюту. Но И. ответил, что мы устали меньше,
  чем он, и останемся до тех пор, пока опасность существует. А сейчас пусть
  отпустит старшего помощника и вызовет ему замену.
   Не знаю, много ли прошло времени. Становилось вс„ светлее; буря была
  почти так же сильна, но мне казалось, что лицо капитана прояснилось. Он был
  измучен, глаза ввалились, лицо было бледно до синевы, но суровости в н„м уже
  не было.
   И. посмотрел на меня и велел дать всем по пилюле из ч„рной коробочки Али.
  Я думал, что качка уже не так сильна, отделился от угла, где стоял вс„ это
  время, и непременно упал бы, если бы И. меня не поддержал.
   Я очень удивился. Несколько часов назад я так легко проделал вс„ это в
  самый разгар урагана; а теперь без помощи не смог бы обойтись, хотя стало
  гораздо тише. С большим трудом я подал всем по пилюле, с неменьшими
  трудностями