чь на палубе,
  стали похожи на привидения при свете серого дня. Один И. был бледен, но
  бодр. Капитан же буквально валился с ног.
   Передав команду двум помощникам и штурману, он велел хорошенько накормить
  матросов и дать им выспаться. Нас пригласил в свою каюту, где мы обнаружили
  прекрасно сервированный стол.
   Как только я сел в кресло, то почувствовал, что встать у меня нет больше
  сил. И я совершенно ничего не помню, что было дальше.
   Очнулся я у себя в каюте свежим и бодрым, забыв полностью обо всем и не
  соображая, где я. Так лежал я около получаса, пока не начал припоминать, что
  же было, и воспринимать окружающее.
   Память вернулась ко мне вместе с пережитым ночью. Теперь же сняло солнце.
  Я встал, оделся в белый костюм, приготовленный, очевидно, заботливой рукой
  И., и собрался отыскать его и поблагодарить за внимание и заботу. Я никак не
  мог связать всех событий в одну нить и понять, каким же образом оказался в
  каюте.
   Мне было стыдно, что я так долго спал, в то время как И.. вероятно, уже
  кому-нибудь помогает.
   В эту минуту открылась дверь, и мой друг, сияя безукоризненным костюмом и
  свежестью, вошел в каюту. Я так обрадовался, словно не видел его целый век,
  и бросился ему на шею.
   - Слава Богу, наконец-то ты встал, Левушка, - сказал он, улыбаясь. - Я
  уже решил было применить пожарную кишку, зная твою любовь к воде.
   Оказалось, я спал более суток. Я никак не мог поверить в это, и вс„
  переспрашивал, который же был час, когда я заснул. И. рассказал, как ему
  пришлось перенести меня