был пораж„н, узнав, что уже два часа пополудни.
   Мы сели за стол. Я ел вс„, что мне подставляли, а И.. смеясь, уверял, что
  впервые в жизни кормит тигра.
   К нам подош„л капитан. Радостно поздоровавшись, он заявил, что никогда
  ещ„ не видел человека, который хохотал бы во всю мочь в момент, когда со
  всех сторон подступает смерть.
   - Я создам новую морскую легенду, - сказал он. - Есть легенда о Летучем
  голландце; легенда страшная о вестнике гибели для моряков. Есть легенда
  благая: о Белых братьях, несущих спасение гибнущим судам. Но легенды о
  вес„лом русском, смеющемся во весь рот в минуты грозной опасности и
  энергично раздающем пилюли, ещ„ никто не придумал. Я расскажу в рапорте о
  помощи, которую вы с братом оказали нам в эту ночь. О вас, мой молодой
  герой, я поведаю особо, потому что такое дерзновенное бесстрашие -
  незаурядное явление.
   Я сидел весь красный и вконец расстроенный. Я хотел сказать капитану, как
  сильно он ошибается, ведь я просто ш„л на помочах у И., которому был скорее
  обузой, чем помощью. Но И., незаметно сжав мне руку, ответил капитану, что
  мы очень благодарны за столь высокую оценку наших ночных подвигов. И
  напомнил, что турки не менее нашего трудились в прошлую ночь.
   - О да, - ответил капитан. - О них, конечно же, я не забуду. Они тоже
  проявили самоотверженность. Но находиться внутри парохода или провести ночь
  на палубе, где тебя ежеминутно может смыть волна, - огромная разница. Вы
  далеко пойд„те, юноша, - снова обратился он ко мне.