усила, не говоря о е„ молодом муже, который,
  очевидно, был убит, оказавшись в центре разыгравшегося скандала, и не мог не
  понимать, что поведение его жены позорно.
   Капитан приказал открыть дверь каюты номер 2, где обосновалась княгиня.
  Картина, представившаяся нашим глазам, заставила меня покатиться с хохоту.
  На самом видном месте валялись широченные дамские панталоны, постели были
  разрыты, будто на них катались и кувыркались. Всюду, на столах, стульях, на
  полу, были раскиданы принадлежности мужского и дамского туалета, вплоть до
  самых интимных.
   - Что это за цыганский табор? - вскричал капитан. - Сестра, как могли вы
  допустить нечто подобное на пароходе, притом в лазарете?
   Сестра, пожилая англичанка, полная сознания собственного достоинства,
  отвечала, что входила в каюту три раза, дважды посылала сюда убирать
  коридорную прислугу, но что через час вс„ снова принимало вид погрома.
   На новый свисток капитана явился младший офицер, получивший приказание
  водворить княгиню в е„ каюту, взыскать с не„ тройной штраф за две лазаретные
  койки, а также немедленно помыть каюту.
   - Я буду жаловаться вашему начальству, - прохрипела старуха.
   - А я пожалуюсь ещ„ и русским властям. И расскажу великому князю
  Владимиру, который сядет к нам в следующем порту, о вашем поведении.
   Тут к старухе подош„л младший офицер и предложил ей следовать за ним в
  первый класс. В бессилье она сорвала злобу на сво„м супруге и горничной,
  обозвав их ослами и идиотами, не умеющими поддержать е„, когда