юты, где так долго провозились, и миновали толпу нарядных
  дам и кавалеров, которые начинали обретать свой обычный
  высокомерно-элегантный вид, пытались острить и флиртовать.
   Итальянки нетерпеливо ждали нас с пакетами белья и платьев,
  приготовленными для Жанны. И. поблагодарил обеих дам, но просил отложить
  знакомство до завтра, так как сегодня и мать и дети ещ„ очень слабы.
  Итальянки были разочарованы, пожалели бедняжек и сердечно простились с нами.
   Не задерживаясь более нигде, мы прошли прямо к Жанне.
   Если бы я не проспал целые сутки, наверное уже свалился бы с ног, до того
  утомительны были это непрерывное хождение вверх и вниз по пароходу и
  непрестанное соприкосновение с людьми, с их болезнями, порывами злобы,
  страха и отчаяния.
   Дети еще спали, а Жанна сидела в углу дивана, тщательно одетая и
  причесанная, но лицо ее было таким скорбным и бледным, что у меня защекотало
  в горле.
   - А я уже и ждать вас перестала, - сказала она, чуть улыбнувшись, но
  глаза е„ были полны слез.
   - Нам пришлось задержаться, - отвечал И. с такою лаской в голосе, какой я
  еще у него не слыхивал. - Но почему вы решили, что мы можем нарушить свое
  слово? Можно ли быть такой подозрительной и гак мало верить людям?
   - Если бы вы только знали, как я верила людям прежде. И как жестоко
  пришлось разочароваться в их чести и доброжелательстве. Я боюсь даже думать
  о чуде вашей помощи. И все жду, что это дивный сон, и эта каюта растает, как
  туман, а мне останется