льно, но с каким-то
  акцептом, чего я не отмечал, когда он разговаривал на других языках. И я
  подумал, что он выучил этот язык уже взрослым.
   - Я не умею выразить вам своей благодарности, и даже не все, вероятно,
  понимаю из того, что вы мне говорили, - сказала Жанна своим тихим
  музыкальным голосом. - Но я чувствую в себе какую-то необъяснимую
  уверенность. Я не белоручка. Я вышла замуж за простого рабочего вопреки воле
  родителей - зажиточных фермеров. Я была у них единственной дочерью; они меня
  любили, по-своему, любили и баловали, но требовали, чтобы я вышла замуж за
  соседа, человека богатого, пожилого, скупого и очень противного. Но я
  увидела случайно на вечеринке у одной подруги моего будущего мужа, Мишеля
  Моранье. И сразу поняла, что ничто не устрашит меня, и за богатого старика я
  не пойду. Нам с Мишелем пришлось бежать из родных мест. Туг как раз
  подвернулся случай уехать в Россию; и мы попали на французскую фабрику
  резиновых изделий в Петербурге. Мы жили очень хорошо. Я работала в шляпном
  магазине, и дамы нарасхват покупали мои шляпы, мы были так счастливы, и
  вот... - и бедняжка снова зарыдала.
   Собравшись с силами, она еле слышно закончила свой рассказ:
   - Машина, у которой работал муж, была неисправна. Но управляющий вс„
  тянул с ремонтом, пока не случилось непоправимое несчастье.
   - Не бередите снова свои раны. Утрите слезы. Дети просыпаются, надо
  поберечь их нервы, да и ваши силы тоже подорваны, - вс„ так же ласково
  сказал ей И. -