игрушек и
  отправили их Жанне, скорбные глаза которой вс„ стояли передо мной.
   Мне хотелось самому отнести покупки, но И. шепнул, что мы должны
  проводить дам в другие магазины, отвести на пароход, а затем ещ„ спешно
  навестить одного из друзей, где нас могут ждать известия.
   Быть может, нам прид„тся свернуть на лошадях к турецкой границе и
  добираться в Константинополь сушей, что и дольше и труднее.
   Я приш„л в ужас. "А Жанна?" - хотел я крикнуть. Но И. приложил палец к
  губам, взял меня под руку и ответил на какой-то вопрос старшей итальянки.
   Я так был потряс„н возможной разлукой с Жанной, печалился е„ дальнейшей
  судьбой, что в мо„ сердце словно вонзилась заноза. Я мгновенно превратился в
  "Л„вушку-лови ворон", забыв обо вс„м, и если бы не тв„рдая рука И., я бы,
  наверное, застыл на месте.
   - Подумай, разве мог Флорентиец быть столь рассеянным, невоспитанным и
  нелюбезным. Иди, предложи руку молодой даме и будь ей таким кавалером, каким
  ты желал бы выглядеть в глазах Жанны, если бы тебе пришлось е„ провожать.
  Вежливость обязательна для друга Флорентийца, - услышал я ш„пот И.
   Снова и снова я постигал, как трудно мне да„тся искусство самовоспитания,
  как я неопытен и не умею владеть собой. Мелькнул передо мною образ брата; я
  вспомнил о его железной воле и рыцарской вежливости во время разговора с
  Наль в саду Али Мохаммеда. Я сделал невероятное усилие, даже физически
  ощутив напряжение, подош„л к молодой девушке, снял шляпу и, поклонившись,
  предложил ей руку.
   Тоненькое