оме шляп, сели на извозчиков и покатили на пароход.
  Разряженные путешественники первого класса, дамы, показывавшие свои туалеты
  и делавшие глазки мужчинам, и мужчины, старавшиеся блеснуть своим
  остроумием, ловкостью, аристократичностью манер и выказать все свои мужские
  достоинства, после того как я видел их изнанку во время бури, вызвали у меня
  чувство, близкое к тошноте.
   Со многими мы были знакомы, многим помогали во время бури. Я знал, как
  они нетерпеливы, помнил их грубость в обращении с прислугой, отсутствие у
  этих лощ„ных людей всякой выдержки в часы опасности. И теперь не мог
  отвязаться от представления о стаде двуногих животных, которым подвернулась
  новая возможность выставить напоказ свои физические достоинства.
   Мы проводили наших дам до каюты Жанны, зашли за турками и вместе с ними
  вернулись в город.
   На этот раз мы двинулись к окраине. По цветущему приморскому бульвару мы
  вышли на тихую улицу и позвонили у красивого белого дома, окруж„нного садом.
   По дороге я спросил молодого турка, как вед„т себя рана на его голове.
   - Рана почти зажила, а вот нога вс„ ещ„ очень болит, - ответил он мне.
   - Почему же вы не покажете е„ И.? Он ответил, что не хочет волновать отца
  и скрывает от него, что болен. Уже перед дверью я шепнул И., что у его
  молодого приятеля рана на ноге, которую тот скрывает от отца.
   И. кивнул мне головой, тут открылась дверь, и мы вошли в дом.
   Скромный снаружи белый домик с мезонином был чудом уюта. Большая передняя
  - нечто вроде английского холла