на скамейку под цветущим
  гранатовым деревом и стал думать о Флорентийце и его друге, у которого и дом
  и сад - вс„ наполнено миром и красотой. Не для себя одного, размышлял я,
  создал этот уголок хозяин. Сколько бурь сердечных должно утихнуть в душах
  людей, попадающих в эту тишину и гармонию! Словно каждый предмет здесь,
  каждый цветок напо„н любовью. Казалось, я понял, чем должно быть земное
  жилище тех. кто любит человека, встречая в каждом подобие самого себя,
  стараясь дать каждому помощь и утешение.
   Я пытался представить себе нашего хозяина, внутреннее существо которого,
  казалось, я постиг. И подумал, что он, должно быть, похож красотою на
  Флорентийца. Туг я почувствовал новый прилив сил, представив себе своего
  друга в белой одежде и чалме, каким он был на пиру у Али. "Увижу ли я вас,
  дорогой Флорентиец? О, как я люблю вас!" - говорил я мысленно, вкладывая в
  эти слова вс„ сво„ сердце, и ясно - совсем рядом - услыхал его голос: "Я с
  тобой, мой друг. Храни мир, носи его всюду и встретишь меня".
   Слуховая иллюзия была так ярка, что я вскочил, чтобы броситься на любимый
  голос. Но каково же было мо„ разочарование и удивление, когда я увидел И.,
  зовущего меня, жалкого "Л„вушку-лови ворон".
   И. стоял на веранде рядом с человеком в обычном европейском л„гком
  костюме. Контраст между мечтой и действительностью был таким разительным,
  что я не мог удержаться от смеха. Все неожиданности - и ч„рная змеевидная
  женщина вместо ангелов, и обычный человек вместо Флорентийца - вс„