вместе
  вызвало во мне смех над собственной детскостью.
   Совершенно не сознавая неприличия своего поведения, я встал и пош„л,
  смеясь, на зов И.
   - Что тебя веселит, Л„вушка? - спросил И., нахмурясь.
   - Только собственная глупость, Лоллион, - ответил я. - Я, должно быть,
  никогда не выйду из детства и не сумею воспитать в себе тех достоинств,
  живой пример которых вижу перед собой. Смешно, что я попадаюсь на иллюзиях,
  которые мне подстраивают мои глаза и уши. Это вс„ противная, тяж„лая и
  жаркая дервишская шапка испортила мой слух.
   - Нет, друг, - сказал хозяин дома. - Если твои иллюзии рождают вес„лый
  добрый смех, - ты можешь быть спокоен, что достигнешь многого. Только злые
  люди не знают смеха и стремятся победить упорством воли; и они не побеждают.
  Побеждают те, что идут любя.
   Я остановился, как вкопанный. Мысли вихрем завертелись в мозгу. Что
  общего между нашим хозяином и Флорентийцем? Почему сердце мо„ сразу
  наполнилось блаженством? Я видел человека среднего роста, с
  темно-каштановыми, вьющимися волосами, на которых сидела небольшая шапочка
  вроде тюбетейки. Его прекрасные синие глаза смотрели мягко, любяще, однако
  излучали огромную силу.
   Вот это выражение силы, энергии, внутренней мощи и поразило меня, вызвав
  в памяти образ Флорентийца и пылающую мощь глаз Али.
   Я был глубоко тронут его ласковой речью, вниманием, которого я - первый
  встречный - никак не заслужил. И невольно подумал, что уже много дней живу
  среди чужих людей, дающих мне защиту,