кров и пищу, а я... И я грустно
  опустил голову, подумав о сво„м собственном бессилии, и слезы скатились с
  моих ресниц.
   Хозяин сош„л с веранды, тихо и нежно обнял меня и пов„л в дом. Я не мог
  унять слез. Скорбь бессилия, сознание великой доброты людей, защищающих
  брата, преклонение перед ними и полная моя невежественность, незнание даже
  мотивов их поведения, ужас от мысли лишиться их покровительства и дружбы и
  остаться совсем одиноким - вс„ разрывало мне сердце, и я приник, горько
  рыдая, к плечу моего спутника.
   - Вот видишь, друг, какие контрасты играют жизнью человека. В страшную
  бурю, когда пароходу грозила гибель, - ты весело смеялся и тем поразил и
  ободрил храбрых людей. Сейчас тебя заставила смеяться великая любовь и
  преданность другу, - а в результате ты плачешь, думаешь об одиночестве и
  впадаешь в уныние от ещ„ несуществующего будущего. Как можно потерять то,
  чего нет? Разве ты знал минуту назад, что будешь сейчас плакать? Ты лишился
  мира и радости только потому, что перестал верить своему другу Флорентийцу,
  которому хочешь сопутствовать всю жизнь. Ободрись. Не поддавайся сомнениям.
  Чем энергичнее ты будешь гнать от себя уныние, тем скорее и лучше себя
  воспитаешь, и внутренняя самодисциплина станет твоей привычкой, л„гкой и
  простой. Не считай нас, твоих новых друзей, людьми сверхъестественными,
  счастливыми обладателями каких-либо тайн. Мы такие же люди, как и все. А
  люди делятся только на знающих, освобожд„нных от предрассудков и страстей, а
  потому