подкатила туда
  лесенку и достала книгу в синем перепл„те, подав е„ разв„рнутою на странице
  с портретом брата. Он был очень похож; только лицо очень строгое, серь„зное,
  и печать какого-то отречения лежала на н„м.
   Я проч„л заголовок: "Не жизнь делает человека, а человек нес„т в себе
  жизнь и творит свою судьбу". Я ничего не понял, к стыду своему, ни в одном
  из заголовков. Тяжело вздохнув, я взял все три книги и вышел в сад, где
  теперь находились сэр Уоми и остальные гости.
   Подойдя к ним, я сказал печально, что книги брата мне очень дороги, но
  они кажутся мне таинственной китайской грамотой. Я просил у доброго хозяина
  разрешения взять с собой эти книги, чтобы потом вернуть их почтой.
   - Возьми, друг мой, и оставь книги себе, - ответил он. - Я всегда смогу
  пополнить свою библиотеку. Тебе же пока несколько труднее. У тебя сейчас
  такой чудесный учитель и воспитатель в лице И., что он растолкует вс„, чего
  ты не пойм„шь. И о нас расскажет, - прибавил он, понижая голос так, чтобы
  нас не могли слышать турки, которых Хава увела в глубь сада.
   - И не огорчайся так часто своей невежественностью и невыдержанностью, -
  продолжал сэр Уоми, усаживая меня на скамью между собой и И. - Просто в
  каждый обычный день живи так, словно бы это был твой последний день. Не
  оставляй ничего на завтра, про запас, живи всей полнотой мыслей и чувств
  сегодня, сейчас. Не старайся специально развивать силу воли, а просто будь
  добрым и чистым в каждую пробегающую минуту.
   К нам подошли турки с Хавой, державшей