руках прекрасный портфель из
  зел„ной кожи. Передавая его мне, она лукаво улыбнулась, спросив, не
  напоминает ли мне этот цвет чьих-то зел„ных глаз.
   - А внутри, - прибавила она, - вы найд„те портрет сэра Уоми.
   Я был тронут вниманием девушки и сказал ей, что, очевидно, всем вокруг
  не„ тепло, что я всегда буду помнить е„ любезность и опечален тем, что я
  плохой кавалер и у меня нет ничего, что я мог бы оставить ей на память.
   - Ну, а если я найду что-нибудь, что принадлежит вам? Оставите ли мне
  свой автограф на память?
   Моя вещь в этом доме? Я пот„р лоб, проверяя, не заснул ли уж я м„ртвым
  сном Флорентийца? Хава звонко рассмеялась и своим гортанным голосом
  произнесла:
   - Я жду ответа, кавалер Л„вушка.
   Я окончательно смутился, и за меня ответил сэр Уоми.
   - Неси сво„ сокровище, Хава, если оно и в самом деле у тебя есть. Не
  конфузь человека, который ещ„ и сам не знает, что дал миру жемчужину и тем
  украсил жизнь.
   Я перев„л глаза на сэра Уоми, думая обнаружить на его лице уже знакомый
  мне юмор. Но оно было серь„зно, и смотрел он ласково. Я ощутил уже привычное
  раздражение от всех этих тайн и загадок и готов был раскричаться, как в
  дверях увидел Хаву с толстой книжкой в руках. Это был журнал "Новости
  литературы". Развернув книжку, она поднесла мне страницу с началом рассказа:
  "Первая утрата, - и свет погас". Того рассказа, что пленил аудиторию и
  какого-то литератора на студенческой вечеринке в Петербурге и теперь вышел в
  свет. Хава перелистала страницы