снять пиджак, как явилась моя нянька - матрос-верзила, подав
  мне посылочку и письмо в элегантном длинном конверте. Он интересовался нашим
  путешествием на берег, жаловался, что его не пустили со мной в город. Только
  я от него отделался, как пришли турки. Я едва успел спрятать посылку и
  письмо. Турки рассказывали, что очень весело провели время у родственников,
  где узнали, сколько бед принесла буря, из которой счастливо и благополучно
  выскочил один только наш пароход. Вышедшие следом за нами два парохода, один
  - старый греческий и другой французский, - оба погибли. А в Севастополе буря
  свирепствует и поныне, хотя уже с меньшей силой.
   Всеми силами я старался быть вежливым; но внутри у меня клокотало
  раздражение от невозможности жить так, как хочется, а постоянно зависеть от
  светских приличий.
   "Неужели, - думал я, - так поразившие меня люди огромной выдержки,
  которых я увидел, и едущий со мною И. приобрели сво„ хорошее воспитание и
  выдержку таким же трудным пут„м?"
   Я готов был закричать туркам, чтобы они уходили и дали мне возможность
  побыть одному. И тут я услышал голоса И. и капитана с трапа нашей палубы.
   Меня поразило лицо И. Я ещ„ ни разу не видел его таким сияющим. Точно
  внутри у него горел какой-то свет, так он лучился радостью.
   В моей голове снова промчался вихрь. Тут были и мысли низкие,
  недостойные; я подумал, что И. так задержался у Жанны, потому что любит е„.
  А мне-то говорил! Проскользнули здесь и ревность, и грубая мысль о полной
  зависимости от почти