но от той внутренней гармонии, которую распространял сияющий Лоллион.
   "Вот как может быть счастлив человек своим внутренним состоянием. Вот где
  сила помощи людям без слов, без проповедей, одним только живым примером", -
  подумал я.
   Даже нетерпеливое желание выяснить, от кого мне передали посылку и
  письмо, отступило куда-то; я думал о письме Флорентийца. Только сейчас дошли
  до моего сознания его слова о том, что я должен поехать в Индию. Помимо
  непосредственного интереса, который мне всегда внушала эта страна (быть
  может, потому, что я много читал о ней книг у брата и видел много
  иллюстраций), - теперь, когда я встретил Али, узнал от И., что все они, - и
  сэр Уоми тоже, - были в Индии и жили там, - мой интерес оживотворился. Мне
  захотелось самому повидать эту страну. Недавний протест и страх перед
  Востоком ул„гся. Я по-новому стал воспринимать разлуку с братом, уже не видя
  в ней трагедии, а сознавая, что это начало новой жизни.
   Мы отобедали. И мне пришлось прибегнуть к каплям И., так как в открытом
  море вс„ же качало и я не чувствовал себя устойчиво. Отголоски бури, как
  предсказывал капитан; но сейчас качка почему-то действовала на меня
  особенно.
   - Я давно вижу, дружок, что тебе хочется рассказать о своих впечатлениях.
  Мне тоже есть что поведать тебе, - сказал И.
   - Прежде всего, мне хотелось бы узнать, от кого я получил посылку и
  письмо из Б. и поделиться их содержанием с вами, - ответил я.
   По лицу И. скользнула усмешка; он встал и предложил мне перейти