овому
  мужчине, торговавшему своим титулом из нежелания работать, или сострадание к
  человеку, которому непонятна ценность независимой трудовой жизни.
   Не проведи я столько времени среди таких высоконравственных людей, какими
  были Флорентиец и И., я бы грубо отвернулся от внушавшего отвращение, князя.
  Но сейчас в мо„м сердце не было места осуждению, я только почувствовал, что
  бессилен помочь ему.
   - Мужайтесь, друг, - услышал я голос И. Князь поднял сво„ залитое слезами
  лицо и сказал тв„рдым голосом, какого я от него не ожидал:
   - О доктор, доктор! Сколько ужаса я вынес за эти три года! Сколько мук
  стыда и унижения я вытерпел за свою безумную ошибку. Эта бездельная жизнь
  измучила меня хуже всякой пытки. Только спасите ей жизнь. Я сдам е„ на руки
  сыну и начну трудиться. Новой жизнью я постараюсь вернуть себе уважение
  честных людей, хотя бы мне для этого пришлось стать нищим.
   И он снова опустил сво„ изуродованное лицо.
   - Мужайтесь, - ещ„ раз сказал И. - Начать жить по-новому, зарабатывать
  себе на хлеб никогда не поздно. Зачем же нищенствовать, мы поможем вам найти
  дело, если вы этого действительно хотите. Но я думаю, что вам пока нужно
  остаться при вашей жене. Ей ведь известна ваша честность, и никому, кроме
  вас, она не доверяет. Но даже вам она не сказала, как чудовищно богата.
  Теперь же, совершенно беспомощная, - она не согласится ни минуты быть без
  вас. Исполните сначала ваш долг мужа и душеприказчика, а тогда уж начинайте
  новую жизнь. И если захотите трудиться, я скажу вам, как и где