к себе.
   Здесь И. велел мне вынуть из саквояжа Флорентийца круглую кожаную
  коробочку с бинтами. Прихватив какую-то мазь и жидкость, мы спустились к
  туркам. Молодой, казалось, сильно страдал.
   - Неблагоразумно, Ибрагим. Зачем скрывать боль? Ведь вы рискуете остаться
  хромым, поскольку у вас, видимо, перелом кости. Это безумие так бояться
  огорчить отца.
   Осмотрев ногу с огромным кровоподт„ком, И. наложил гипсовую повязку,
  приказав Ибрагиму не двигаться. Мне же велел позвать его отца, предупредив
  его, что сын лежит со сломанной ногой, но уже вправленной и забинтованной.
   Я с трудом наш„л старого турка. Биллиардных комнат оказалось несколько, и
  он играл во втором классе, весело смеясь и побивая всех соперников.
   Он только что выиграл партию у доктора, считавшегося чемпионом Англии, и
  торжеству его не было предела. Глаза его сияли, вся фигура светилась детским
  удовольствием. Казалось, весь мир для него сосредоточился в биллиардной.
   Он увидел меня, и вс„ его веселье моментально улетучилось.
   - Что-нибудь случилось? - тревожно спросил он.
   - Ничего особенного, - сказал я, стараясь придать себе беззаботный вид. -
  И. послал меня за вами, поскольку мы сейчас не сможем быть около вашего
  сына...
   Мне не пришлось договорить фразу до конца. Он бросил кий и стремглав
  выбежал из комнаты.
   Я едва успел крикнуть сопровождавшему меня верзиле:
   "Задержи". Чувство тоски сжало мо„ сердце: я опять не сумел выполнить
  возложенную на меня задачу.
   Отправляя меня, И. напомнил, как безумно