но любит турок сына. А посему мне
  следовало его подготовить. Я очень хорошо вс„ понял; но получилось, что на
  деле я оказался бессилен пролить мир в сердце человека.
   Я помчался вниз, но как ни спешил, настиг обоих, когда верзила,
  услышавший мо„ "задержи", широко расставил ноги и руки и загородил своим
  громадным телом дорогу.
   Турок, похожий на разъяр„нного быка, готовился броситься на верзилу. Он
  был страшен. Бледное лицо, выкатившиеся глаза, трясущиеся губы и сжатые
  кулаки так преобразили его, что я едва не превратился в "Л„вушкулови ворон".
  Я уже было совсем растерялся, но вдруг, точно какая-то сила толкнула меня, я
  проскочил мимо турка и взлетел ступенькой выше. И в ту же секунду тяж„лый
  как молот кулак упал на мою голову, тогда как нацелен был прямо в солнечное
  сплетение верзилы. Удар был сильным, но его вс„ же ослабила чья-то рука,
  помешавшая турку. Я пошатнулся, однако устоял на ногах и тотчас узнал в
  сво„м спасителе капитана.
   Он уже готовился вызвать команду, чтобы связать турка, но сильные руки И.
  удержали его, и на непонятном мне языке он тихо, но внятно и повелительно
  произн„с всего лишь два слова.
   Точно сраж„нный молнией, турок опустил голову. Он смертельно побледнел, и
  две огромные слезы скатились по щекам.
   Повернувшись к капитану, И. со свойственной ему обаятельной вежливостью
  прин„с глубокие извинения за поведение своего друга. Он объяснил, что
  пароксизм этот был вызван беспокойством за больного сына: отец, потеряв
  голову, вообразил, что сын его