р и его не допускают к трупу.
   - Я могу понять, что необузданный темперамент может совершенно вывести из
  равновесия не закал„нного воспитанием человека. Но дойти до драки с
  младенцем - это граница, у которой здорового мужчину следует считать
  преступником, - отчеканил побледневший капитан спокойным звенящим голосом.
   Тут пришлось объяснить, что турок и не думал бить меня. И я изложил, как
  было дело, признав себя полностью виновным в неумении подготовить отца, чем
  и был вызван этот грубый инцидент.
   - Это, мой юный друг, не инцидентом называется, а немного иначе, -
  ответил мне капитан, нежно коснувшись прекрасной рукой моей бедной головы. -
  Я прошу вас, Л„вушка, пройти к больному и побыть с ним, пока мы разбер„м
  случившееся в мо„м кабинете.
   - Умоляю вас, капитан, - прошептал я, схватив его руку, - не придавайте
  этому значения. Я ведь очень ясно объяснил, что причиной всему только я сам.
  Сейчас мы начн„м привлекать внимание публики. Ведь вы выпили со мной "на
  брудершафт", а сейчас говорите мне "вы". Неужели ваша любовь ко мне была
  похожа на те цветы, что вянут от грубого прикосновения.
   Должно быть, я производил жалостливое впечатление; капитан чуть
  улыбнулся, велел верзиле проводить меня в каюту к туркам и оставаться там,
  пока не возвратится И.
   Казалось, капитан задержал и ослабил удар; тем не менее, ш„л я с трудом,
  привалившись к верзиле, и едва смог опуститься в кресло. Вс„ плыло перед
  глазами, мне было тошно, и я сознавал, что едва удерживаюсь от стонов.