ть в своей
  молодости от припадков моей ревности! Сколько раз я грозил ей ножом! Но в
  ней никогда не было страха; она только защищала тебя, чтобы ты ничего этого
  не видел.
   Дверь внезапно и резко растворилась. Я увидел капитана и И. Лица обоих
  были по обыкновению энергичны, но необычно бледны и суровы. И. склонился ко
  мне и тихо спросил;
   - Слышишь ли ты меня, Л„вушка?
   Я улыбнулся, хотел было поднять руку, чтобы ответить на ласковое
  прикосновение, но ремни мешали мне шевелиться. Мне казалось, что я громко
  смеялся, когда отвечал ему. На самом деле я едва прошептал: "Слышу", и
  почувствовал себя очень утомл„нным.
   - Видишь ли ты, Л„вушка, кто со мной приш„л? - снова спросил он меня.
   - Вижу, мой "брудершафт" капитан, - ответил я. - Только я почемуто очень
  устал.
   И помимо воли меня стала одолевать зевота, которую я не имел сил
  прекратить.
   - Я просил вас посидеть с больным в полном молчании. Я объяснил вам, как
  опасно для обоих малейшее волнение, - услышал я голос И.; так сурово говорил
  он, как я еще ни разу от него не слышал. - А вы, друг, снова оказались не на
  высоте, снова думали о себе, а не о них.
   Тут я взмолился, чтобы меня повернули на бок и дали заснуть. Нежно,
  ласково, чего было трудно ожидать от капитана, он склонился надо мной и стал
  уговаривать, как реб„нка, полежать ещ„ немного на спине, потому что мы
  сейчас будем входить в гавань и нас немного покачает. Но вот пристанем к
  отличному молу, и меня отвяжут и посадят.
   Он протянул руку к И., взял