й говор,
  суета, мелькание фесок и гортанные выкрики, пристающие со всех сторон
  посыльные из отелей, мелькание невиданных мною чудных фиакров - и я
  совершенно одурел и, наверное, потерялся бы, если бы не увидел Жанну с
  детьми в сопровождении доктора и двух итальянок, которых встречали их
  сановитые родственники, - все они ждали на берегу.
   Жанна поспешила мне навстречу, ласково прося И. разрешить ей ухаживать за
  мной, пока я болен, и хотя бы этой ничтожной услугой отплатить нам за вс„.
   Я рассмеялся, ответив, что совершенно здоров и только из любви и уважения
  к И. подчиняюсь его распоряжениям, разыгрывая из себя мнимого больного.
   Тут итальянки познакомили нас со своими родственниками, и важный посол
  предложил И. поместить меня в его тихом доме. Но И. отказался категорически,
  уверяя всех, что мне даже полезен шум и не следует только много двигаться.
   Высказав сожаление, итальянки простились, обещая назавтра навестить нас в
  отеле.
   Мы шли все вместе с Жанной и детьми пешком, очень медленно, но совсем
  недолго. Турки поджидали нас у подъезда отеля, где уже были заказаны
  комнаты.
   Только тут я заметил, как осунулась и изменилась Жанна. На мой вопрос,
  что е„ печалит, она прошептала:
   - Я пережила такой страх, такой страх, когда вы болели, что и теперь ещ„
  не могу опомниться и часто целыми часами плачу и дрожу.
   - Вот видите, как пагубно действует страх, - сказал ей И. - Я ведь
  неоднократно говорил вам, что Л„вушка выздоровеет. Теперь он здоров, а вас
  прид„тся