, - ответил я ему. - Даже голова разболелась.
  Почему-то я думаю, что бедняжка теперь плачет. И право, мне очень жаль, что
  я бессилен ей помочь.
   - Не в тво„м бессилии дело, а в отсутствии образования и воспитания,
  которые могли бы помочь женщине в тяжкий час испытаний. Ей бы стать
  женщиной-героиней, а она пока только жена, только матьобывательница. Е„
  борьба за собственное счастье, за личную жизнь будет ужасна. Пока она не
  откажется от любви для себя и не начн„т жить для детей, - она пройд„т ад.
  Вот этому-то е„ страданью я и поклонился так низко сегодня, - задумчиво
  сказал капитан.
   - Неужели тот, кто любил однажды, любил до самозабвения и потерял рай
  сердца, должен вновь искать его? Мне почему-то думается, что, любя однажды
  всем существом, я не мог бы больше приблизиться ни к одной женщине, -
  возразил я.
   - Не мне судить. Я прожил уже половину жизни, быть может большую. И я не
  знал ещ„ такой минуты, когда мне захотелось бы воскликнуть: "Мгновенье,
  остановись!" Я слишком наблюдал людей, одержимых страстями, неспособных
  владеть собой - и всюду одни только страдания.
   Речь капитана была прервана стуком в дверь, и на приглашение войти в
  комнате появилась высокая фигура князя.
   Пользуясь правом больного, я лежал на кушетке под спущенной маркизой на
  балконе, и капитану пришлось встретить гостя и усадить его подле меня с
  радушной улыбкой.
   Князь объяснил, что ищет капитана, чтобы поблагодарить за помощь его
  больной жене, а также за отличный,