выделявшем особенно резко е„
  бледность. Кивнув мне и капитану, она поздоровалась с обоими турками и села
  на указанное ей место. Сам И. сел рядом, мы с капитаном напротив, турки по
  краям стола, а место по левую руку от Жанны было пусто.
   Не успели мы усесться, как раздался л„гкий стук в дверь и в комнату вош„л
  высокий старик, совершенно седой, худой, красивый, с довольно резкими
  чертами лица.
   И. встал навстречу, познакомил со всеми и указал на место рядом с Жанной.
  Он был представлен как Борис Ф„дорович Строганов.
   Приглядевшись к Строганову, я никак не назвал бы его русским. Типичное
  лицо турка с горбатым носом, большими ч„рными глазами и бровями, бритое,
  скорее похожее на лицо акт„ра, чем купца.
   Завязался общий разговор, в котором Жанна не принимала никакого участия.
  На е„ лице были заметны следы слез, которые она пыталась запудрить, веки
  покраснели. Всем сердцем я сострадал бедной женщине и печалился, что трудно
  передать энергию из одного сердца в другое. Все сидевшие за столом, я был
  уверен, собрались только для того лишь, чтобы помочь ей. И вс„ же общая воля
  не помогла ей совладать с собой.
   Я так пристально впивался взглядом в лицо Строганова, что он, смеясь,
  сказал:
   - Бьюсь об заклад, что вы, молодой человек, писатель. Все рассмеялись, а
  я с удивлением спросил:
   - Почему вдруг вы сделали такой вывод?
   - Да потому, что за мою долгую жизнь я много перевидал людей. И только у
  очень одар„нных писателей мне приходилось видеть этакие глаза-шила, от
  которых на душе