знанием
  и понявшим, что в природе нет тайн, а есть только та или иная ступень
  познания.
   Мы разошлись по своим комнатам, но заснуть я не мог. Я так понимал теперь
  Жанну в е„ порывах к личному счастью.
   Вс„ мо„ счастье заключалось теперь в свидании с братом и Флорентийцем.
  Мне казалось, что я ничего другого не хочу. Пусть я ни на что другое не
  годен, я согласен быть им слугою, чистить их башмаки и платье, только бы
  видеть их дорогие лица, слышать их голоса и не внимать стонам собственного
  сердца. Я готов был горько заплакать, как вдруг мне вспомнилось, что сказал
  Строганов: "Я часто видел, как побеждали те, кто начинал свой путь легко".
   Даже в жар меня бросило. Я опять пров„л параллель между собою и Жанной; и
  снова увидел, что целая группа лиц помогает мне, как и ей, а я так же слепо
  уп„рся в жажду личного счастья.
   Я постарался забыть о себе, устремился всеми помыслами к Флорентийцу, и
  снова знакомый облик вдруг возник рядом, и я услышал дорогой голос:
  "Мужайся. Не всегда да„тся человеку так много, как дано тебе сейчас. Не
  упусти возможности учиться; зов к знанию бывает однажды в жизни и не
  повторяется. Умей любить людей по-настоящему; Такая любовь не знает ни
  разлуки, ни времени. Охраняй бесстрашно, правдиво и радостно сво„ место
  подле И. И помни всегда: радость - сила непобедимая".
   Необычная тишина воцарилась во мне. Легко и просто, словно на меня
  снизошло озарение, я понял, как мне жить дальше, и заснул безмятежным сном,
  совершенно счастливый.