й решить за
  своих малюток. Как важно - начать воспитывать человека с самого детства. А
  что может Жанна? Ведь она ничего не знает, не сумеет прочитать до конца ни
  одной книжки о воспитании и ничего в ней не пойм„т, - задумчиво сказал
  капитан.
   - И мы с вами не много пойм„м, если писавший стоит на ступени своего
  творчества гораздо выше нас. Вс„ зависит от тех вибраций сердца и мысли,
  которыми жив„т сам человек. Понять можно только что-нибудь тебе созвучное. И
  такой, общий для всех язык, единящий бедуина и европейца, негра и
  англичанина, святую и разбойника, - есть. Это язык любви и красоты. Любить
  может Жанна своих детей; любить не животной любовью, как свою плоть и кровь,
  но гордясь их достоинствами или страдая от их пороков, - заступился я за
  Жанну.
   - Но она может сейчас любить их, как свой долг, как свой урок жизни. И
  пока она пойм„т, что е„ жизнь - это е„ обстоятельства, неизбежные,
  единственные, посланные во вс„м мире ей одной, а не комуто другому, -
  пройд„т много времени. Вот тогда в е„ жизни не будет места ни ропоту, ни
  слезам, а только радостный труд и благословение, - отвечал мне капитан.
   Я уставился на него, забыв обо вс„м на свете. Лицо его было нежно и
  доброта лилась из глаз. Чарующая волна нежности прошла из моего сердца к
  нему.
   - Как нужно вам встретиться с Флорентийцем, - пробормотал я. - Или, по
  крайней мере, поговорить очень серь„зно с И. Я ничего не знаю, но -
  простите, простите меня, мальчишку рядом с вами, с вашими