винтовой лестнице поднялись на второй этаж.
   Здесь были три небольшие комнаты, одна из них была обставлена как
  столовая; в другой стояли две новенькие детские кроватки и диван; в третьей
  - великолепное зеркало в светлой раме, широкий турецкий диван и несколько
  кресел.
   У Жанны побежали слезы по щекам. Она снова протянула обе руки Строганову
  и тихо сказала:
   - Вы вчера преподали мне огромный урок, говоря, что побеждает тот, кто
  начинает сво„ дело легко. Сегодня же вы показали мне на деле, как вы добры;
  как просто вы сделали вс„, чтобы помочь мне легко начать мо„ дело. Я никогда
  не забуду вашей доброты и постараюсь отплатить вам всем, чем только смогу.
  Вы навсегда сделали меня преданной слугой за одни эти детские прелестные
  кроватки, о которых я и мечтать не смела.
   - Это пустяки, мадам; я уже давно хотел обставить этот домик, так как
  говорил вам, что я здесь родился и ценю его по воспоминаниям и тем урокам
  жизни, что я получил здесь. Я очень рад случаю обставить его для женщины,
  которая трудится, и е„ детей. А вот и дочь моя, - продолжал Строганов,
  двигаясь навстречу поднимавшейся по лестнице женской фигуре.
   Перед нами стояла высокая женщина, закутанная в ч„рный ш„лковый плащ со
  спущенным на лицо ч„рным покрывалом.
   - Ну вот - это моя дочь Анна, - сказал он, обращаясь к Жанне. - Вы -
  Жанна, она - Анна, хорошо было бы, если бы вы подружились и "благодать"
  царила бы в вашей мастерской, - продолжал он, смеясь. - Ведь Анна значит
  по-гречески - благодать. Она очень