ой паланкин с опущенными занавесками,
  который несли два огромных турка. Я так возмутился, так затопал ногами, что
  И., весело смеявшийся за минуту до этого, схватил меня обеими руками, усадил
  и очень серь„зно сказал:
   - Я только что просил тебя не раздражаться и предупреждал о всей
  серь„зности твоего состояния сейчас. Неужели для тебя так мало значат мои
  слова и все дальнейшие возможности чудесной жизни познания? И неужели же у
  тебя нет чувства юмора?
   - И юмор я понимаю, и чрезвычайно дорожу всякой возможностью продвинуться
  впер„д. Но я вовсе не желаю стать комическим персонажем, пусть даже только в
  глазах матросов, - ответил я запальчиво.
   - Прежде всего, сдержи себя. Осознай огромную радость от того, чтобы быть
  господином самому себе. И оцени заботу капитана, Будь деликатен и, прежде
  всего, воспитывай себя так, чтобы находить джентльменскую внешнюю форму для
  выражения своих, пусть даже очень неприятных чувств. Ищи такт, о котором
  говорил тебе Флорентиец.
   Группа приближалась. Капитан отделился и подош„л к нам, весело размахивая
  фуражкой.
   - Как видите, никакой тряски не будет. Перед вами носилки одного моего
  безногого приятеля, который предпочитает этот способ передвижения всякому
  другому. Но Бог мой! Вам хуже, Л„вушка? То были бледны, теперь вы в красных
  пятнах, - сказал тревожно капитан.
   Я поборол припадок яростного раздражения и только собрался "с холодной
  любезностью" поблагодарить капитана, как в дело вмешался И.:
   - Нет, капитан, Л„вушке не хуже. Это вс„ ещ„ реакция