гул
  базарной площади. Кое-где за столиками шли ожесточ„нные споры, гости
  размахивали руками и, со свойственной Востоку экспрессией, выкрикивали
  визгливыми голосами какие-то слова. Мне показалось, что я уловил "Наль" и
  "Аллах". Шум в зале вс„ усиливался. И тут я вспомнил, что мне пора вставать
  и двигаться к столу Али. Я хотел быстро подняться, но неловкость в левом
  башмаке сразу же заставила меня образумиться и войти в роль хромого. Я отдал
  должное уму и наблюдательности брата. Не будь этого неудобного башмака,
  толстой чалмы и склеивающей движение губ неуклюжей бороды, я бы уже сто раз
  забыл, что должен играть роль глухого, немого и хромого.
   Взглянув на Али, я увидел, что мой красавец уже поднялся и двинулся
  навстречу.
   С огромным трудом я вылез из-за стола, оставив свои пиалы и ложку.
  Заметив мо„ затруднение, золотоволосый великан в один миг очутился возле
  меня; а мальчик, подскочив с листом мягкой белой бумаги, в один миг завернул
  обе мои серебряные чаши и ложку и подал мне их, что-то лопоча с глубоким
  поклоном. Видя, что я удивл„нно смотрю на него и не беру св„рток, он стал
  почтительно совать мне его в свободную от палки левую руку.
   - Возьмите, - услышал я над собой голос. - Таков обычай. Возьмите скорее,
  чтобы никому не пришло в голову, что вы не знаете местных обычаев. Мальчик
  так усердно кланяется вам, потому что думает, что вы очень важная персона и
  недовольны столь малым подарком в день совершеннолетия. Пойд„мте, пора, -
  закончил он свою английскую фразу