Сказав мне вс„ это по-английски, он пожал мне руку и исчез во тьме.
   Когда я отворял дверь нашего дома, то увидел, что свет в саду Али снова
  вспыхнул. "Значит, горит и у нас", - подумал я. Обнаружив небольшую полоску
  света из-под двери кабинета, я пош„л туда и поразился беспорядку, царившему
  там, при щепетильной аккуратности брата.
   Очевидно, здесь несколько человек переодевались. Но я мало обратил
  внимания на внешний беспорядок. Все мои мысли были заняты судьбой брата.
  Притворив плотно дверь, я запер е„ на ключ, зад„рнул на ней тяж„лую портьеру
  и поправил складки на полу, чтобы свет не проникал в щель.
   "Прежде всего, - думал я, - надо прочесть письмо". Удостоверившись, что
  ставни на окнах закрыты, синие шторы спущены и плотные портьеры зад„рнуты, я
  прош„л в свою комнату.
   Здесь у самого дивана горела небольшая лампа. Окна тоже были укрыты
  плотно, и сильная жара становилась невыносимой. Мне хотелось раздеться, но
  мысль о письме точно заколдовала меня.
   Я бросил палку, снял верхний халат, подош„л к дивану и на подушке увидел
  большой синий конверт, на котором рукой брата было написано: "Завещание".
   Я схватил толстый конверт, осторожно его разорвал и оттуда вынул два
  письма и записку. Одно из них было длиннее и носило ту же надпись, сделанную
  рукой брата: "Левушке". На другом незнакомым мне круглым, полудетским,
  женским почерком было написано: "Другу, Л.Н.Т."
   Я прежде всего развернул записку. Она была короткая, и я жадно е„ прочел.
  "Левушка, - писал мне брат, - некогда. Из