ещ„ раз письмо брата, поцеловал его и взялся за другое.
   "Друг и брат, - начиналось оно, - я только маленькая женщина. Ты меня не
  знаешь, и вот из-за незнакомой женщины в твою жизнь врывается опасность.
   Брат, Али Мохаммед, мой дядя, воспитавший меня, - лучший человек, какого
  могла создать жизнь. Если ты захочешь помочь мне избежать ужаса брака с
  грубым страшным человеком, фанатиком и другом муллы, я уверена, что мой дядя
  будет тебе всегда благодарен. И, в свою очередь, защитит тебя от всех
  опасностей, которые будут угрожать в жизни тебе.
   Что я могу ещ„ сказать, брат и друг? Я прошу помощи и ничего не могу
  обещать тебе взамен лично от себя. Мы, женщины Востока, любим однажды, если
  жизнь позволяет нам любить. Ты - брат, брат-сын того, кого я люблю. Да будет
  же тебе моя любовь любовью сестры-матери. Останусь ли жива, буду ли мертва,
  - я для тебя с этой минуты сестрамать. Отдаю тебе поклон и поцелуй; и пусть
  всегда останется в тво„м сердце чудный образ твоего брата-отца, а также
  горячо любящей его и тебя Наль".
   Снова послышался на улице шум; казалось, бежит множество ног возле самого
  дома и грохочут телеги. Я потушил огонь и стал вслушиваться.
   Где-то, теперь подальше, прогремел опять выстрел; проехала, грохоча, ещ„
  одна тяж„лая телега, - и снова вс„ смолкло. Я чиркнул спичкой и поглядел на
  часы. Было уже половина шестого, значит, на улице совсем светло; но я вс„ же
  не решился открыть окна.
   Я заж„г лампу в комнате брата, взял конверты и письма, ещ„ раз их
  перечел, бросил в камин