о бы оказался в Багдаде и вс„
  воображал, что где-то совсем рядом проходит Алладин с волшебной своей лампой
  или бродит никем неузнаваемый Гарун-аль-Рашид. И восточные люди, с их
  величавым спокойствием, или же, наоборот, повышенной экзальтированностью,
  казались мне загадочными и манящими.
   Однажды, бродя рассеянно от лавки к лавке, я вздрогнул, как от удара
  электрического тока, и невольно оглянулся. На меня пристально смотрели
  совершенно ч„рные глаза очень высокого, средних лет человека, с густой
  короткой ч„рной бородой. А рядом с ним стоял юноша необычайной красоты, и
  его синие, почти фиолетовые глаза также пристально разглядывали меня.
   Высокий брюнет и юноша, оба были в белых чалмах и п„стрых ш„лковых
  халатах. Их осанка и манеры резко отличались от всего окружающего; многие из
  прохожих подобострастно им кланялись.
   Оба они уже давно двинулись к выходу, а я вс„ стоял, как заворож„нный, не
  в силах победить впечатление от этих чудесных глаз.
   Опомнившись, я бросился за ними, но подбежал к выходу из галереи в тот
  самый момент, когда столь поразившие меня незнакомцы уже были в прол„тке и
  отъезжали от базара. Молодой сидел с моей стороны. Оглянувшись, он чуть
  улыбнулся и сказал что-то старшему. Но густая пыль, которую подняли три
  осла, закрыла вс„, я больше ничего не мог видеть, да и стоять под отвесными
  лучами палящего солнца был больше не в силах.
   "Кто бы это мог быть?" - думал я, возвращаясь туда, где их встретил. Я
  несколько раз прош„л мимо лавки и, наконец,