ому не показывайте, что вы меня видели в иной одежде. Ведь и
  вы сами были в чалме со змеей, хромы, глухи и немы. Разве я не мог, так же
  как и вы, переодеться для пира?
   Я расхохотался. Хотя можно было совершенно спокойно принять моего гостя
  за англичанина, но... видев его однажды в чалме и одежде Востока, я не мог
  уже расстаться с убеждением, что он не европеец. Точно угадывая мои мысли,
  он снова сказал: - Уверяю вас, что я флорентиец. Хотя и очень, очень долго
  жил на Востоке.
   Я снова расхохотался. Желание гостя подурачить меня было так явно! Эта
  цветущая красота, - ему не могло быть больше двадцати шести-семи лет.
   - Скольких же лет вы уехали из Флоренции, если так давно, давно жив„те на
  Востоке? - сказал я. - Ведь вы не многим старше меня. Хотя весь ваш облик и
  внушает какую-то почтительность, невзирая на вашу молодость. Вчера вы мне
  показались гораздо старше, а европейский костюм и прич„ска выдали вас с
  головой.
   - Да, - многозначительно ответил он, глядя на меня с юмором. - Ваш
  европейский костюм и прич„ска тоже окончательно выдали вашу молодость.
   Я закатился таким смехом, что даже п„с залаял. А гость мой, кончив есть
  дыню, обмыл руки в струе фонтана и, не переставая улыбаться, предложил мне
  пройти в комнаты для небольшого, но несколько интимного разговора. Я допил
  свой чай, и мы прошли к брату.
   Мой гость быстро оглядел комнату и, указав мне на пепел в камине, сказал:
   - Это нехорошо, отчего же ваш слуга так плохо убирает? В камине какие-то
  обрывки исписанной бумаги.