ил сюда вчера, и тоже положил его в карман.
   - А в туалетном столе вашего брата вы не разбирали вещи? - спросил он
  меня.
   - Нет, - отвечал я. - Я туда не заглядывал, в письме об этом ничего не
  сказано.
   - Давайте-ка посмотрим, нет пиитам чего-либо ценного, что могло бы
  пригодиться вашему брату или вам впоследствии.
   Разговаривая, мы вернулись в комнату. Мысли вихрем носились в моей
  голове, - почему надо искать ценности? Почему может что-то пригодиться
  "впоследствии"? Разве брат мой не верн„тся сюда? И что же будет со мною,
  если он не верн„тся? Все эти вопросы точно горели в мо„м мозгу, но ни на
  один из них я не мог себе ответить.
   Мне было чудно, что человек, вместе со мной роющийся в ящиках, мне
  совершенно чужой; а вс„ же полная уверенность в его чести и
  доброжелательности, сознание, что он делает именно то, что нужно, и так, как
  нужно, не нарушались во мне ни на минуту.
   Из ящиков гость вынул несколько флаконов, и мы разместили их по своим
  карманам. Среди всяких коробочек он наш„л плоский серебряный футляр с
  эмалевым павлином. Распущенный хвост павлина сверкал драгоценными каменьями.
  Это было чудо художественной ювелирной работы. Тут же висел крошечный
  золотой ключик на тонкой золотой цепочке.
   - Ваш брат позабыл второпях эту чудесную вещь, которую он получил в
  подарок и которой очень дорожит. Возьмите е„, и если жизнь будет милостива
  ко всем нам, - когда-нибудь вы передадите е„ брату, - проговорил мой
  чудесный гость,