с„ сильнее
  привязывало меня к нему. Тоска в сердце и мучительные мысли о брате как-то
  становились тише подле него. Спустя часа полтора вернулся денщик. Я сказал
  ему, что поеду за город с моим петербургским товарищем. А сам товарищ
  прибавил, что, быть может, мы не верн„мся раньше завтрашнего утра, пусть он
  не тревожится о нас. Денщик плутовато усмехнулся и ответил сво„ всегдашнее:
  "Так точно".
   Мы вышли через калитку внутри сада, прошли немного по тихой, тонувшей в
  зелени и пыли улице и свернули в тупичок, кончавшийся большим тенистым
  садом. Я шел за моим новым другом, и вдруг мне показалось странным, что я
  знаком с этим человеком чуть ли не целые сутки, так много пережил интимного
  с ним и подле него - и даже не знаю, как его зовут.
   - Послушайте, друг, - сказал я. - Вы велели рекомендовать вас всем как
  моего близкого петербургского друга. А я не знаю даже, как мне самому вас
  звать, не то что называть кому-то.
   Он улыбнулся, взял меня под руку, - но я думаю, ему было бы удобнее
  положить мне руку на плечо, так я казался мал рядом с ним, - и тихо сказал
  мне по-английски:
   - Это ничего не значит. Ваши знакомые будут думать, что я и в самом деле
  английский лорд. А так как лордов они никогда не видели, то мне будет легко
  играть эту роль. Кстати, у меня есть и монокль, которым я отлично
  манипулирую.
   Он вставил в левый глаз монокль, поджал как-то смешно губы, разделил свою
  небольшую золотую бороду надвое, - и я прыснул со смеху, до того он был
  высокомерен, напыщен,