ал говорить со слугой на всех языках, но он не понимал меня,
  отрицательно качая головой, печально разводя руками. Вдруг он заулыбался во
  весь рот, что-то бормоча, закивал утвердительно головой и побежал к шкафу,
  вытащил оттуда бель„ и белую одежду. Очевидно, он подумал, что я спрашиваю
  его именно об этом. Я хотел остаться в сво„м платье, но у слуги был такой
  радостный вид, он был так счастлив, что понял, чего мне было надо, что мне
  не захотелось его огорчать. Я весело рассмеялся, похлопал его по плечу и
  сказал:
   - Да, да, ты угадал.
   Он ответил на мой смех ещ„ более радостными кивками и повторил, как бы
  желая запомнить.
   - Да, да, ты угадал.
   Речь его была так смешна, я мальчишески залился хохотом и вдруг услышал
  звук гонга.
   - Батюшки, - закричал я, как будто мой слуга мог меня понимать, - да ведь
  я опоздаю.
   Но мой слуга понял вс„ отлично. Он быстро подал мне короткие белого ш„лка
  трусы, длинную рубашку, белый ш„лковый нижний халат и ещ„ одну белую одежду,
  л„гкую льняную, вроде той, в какую был одет Али Мохаммед.
   Не успел я залезть во вс„ это, как раздался стук в дверь и на мой ответ
  "войдите" появился Али молодой.
   - Ты уже готов, брат, - сказал он, - Я прин„с тебе чалму; подумал, что
  ведь твоя остриженная голова сгорит без не„. - Да я не сумею е„ надеть, -
  ответил я. - Ну, это один момент. Присядь, я тебе сверну тюрбан. И
  действительно, гораздо ловчее, чем это делал брат, он обернул мне голову
  чалмой. Мне было удобно и легко. На голые йоги я надел белые