лотняные
  туфли без каблука, и мы двинулись с Али Махмудом обедать.
   Мы вышли в сад, и в тени необычайно громадного каштана я увидел круглый
  стол, за которым уже сидели старший Али и Флорентиец. Я извинился за сво„
  опоздание, но хозяин, указав мне место рядом с собой, приветливо улыбнулся и
  ласково сказал:
   - У нас нет строгого этикета, когда мы жив„м на дачах. Если бы тебе
  вздумалось и совсем не выйти к какой-нибудь трапезе, чувствуй себя
  совершенно свободным и поступай только так, как тебе легче, проще и веселее.
  Я буду очень рад, если ты погостишь здесь, отдохн„шь и набер„шься сил для
  дальнейших трудов. Но если жизнь рассудит иначе, - возьми в мо„м доме всю
  любовь и помощь и помни обо мне, как о преданном тебе навеки друге.
   Я поблагодарил, занял указанное мне место и посмотрел на Флорентийца. Он
  тоже переоделся в белое индусское платье. Снова я поразился этой юной
  цветущей красоте, где, казалось, не было ни одной складки страданья или
  беспокойства, но было разлито полное счастье жизни.
   Он тоже поглядел на меня, улыбнулся, вдруг поджал губы, сделал движение
  левой бровью и веком, и я увидел глупое лицо лорда Бенедикта. Я залился
  своим мальчишеским смехом, рассмеялись и оба Али.
   Стол был сервирован прекрасно, но без всякого шика. Меню было
  европейское, но ни мяса, ни рыбы, ни вина не было.
   Я был голоден и ел с удовольствием и суп, и зелень, как-то особенно
  приготовленную, с превкусными гренками; отдал дань и чудесным фруктам. Я так
  был занят едой,