ой, так отдыхал от всего пережитого, что даже мало наблюдал моих
  сотрапезников.
   Подали в чашах прохладительное питье; но оно нисколько не было похоже на
  содержимое той чаши, что мне подал на пиру Флорентиец. Обед кончился, как и
  начался, без особых разговоров. Старшие говорили тихо на незнакомом мне
  языке, Али же молодой объяснял мне названия и свойства цветов, стоявших в
  овальной фарфоровой китайской вазе посреди стола. Многих цветов я совсем не
  знал, некоторые видел только на рисунках, но восхищался всеми. Али обещал
  мне после обеда показать в оранжерее дяди редкостные экземпляры экзотических
  цветов, обладавших будто бы замечательными свойствами.
   Хотя я и насыщал свой аппетит, вс„ же заметил, что Али молодой ел мало и,
  казалось, только из вежливости, чтобы я не выделялся среди всех своим
  аппетитом, но вс„ же отведал все подававшиеся блюда. Но сколько я ни смотрел
  на Али старшего, я ничего, кроме фруктов, м„да и чего-то похожего на молоко,
  в его руках не видел.
   Незаметно обед кончился. С самого начала меня несказанно удивила
  перемена, происшедшая в молодом индусе. Сейчас она казалась мне ещ„ более
  разительной. Его нетронутой безмятежной юности как не бывало. Он, должно
  быть, пережил такое глубокое страдание, что вся его психика словно сделала
  скачок в другой мир. И я невольно сравнил наши судьбы и подумал, что ведь и
  я переш„л черту безмятежного детства и занавес над ним опустился. Начиналась
  другая жизнь...
   Вс„ время, с того самого момента, как Али Мохаммед обнял меня, я