нщин поднялся невообразимый
  вой. Обе стороны готовы были вцепиться друг в друга. Размахивая руками, вопя
  какие-то проклятия, старая т„тка Наль утверждала, что сама вложила руку Наль
  в руку жениха. Остальные подтверждали, что видели, как жених взял Наль на
  руки, и даже заметили, что он был слабоват для не„. Я посмотрел на жениха,
  он потупился и сказал, что ему не приходилось носить на руках женщин и что,
  действительно, Наль показалась ему тяжелее, чем он предполагал. На мой
  вопрос, дон„с ли он е„ и посадил ли в телегу, он указал на двух своих
  товарищей, людей большого роста и силы редкой, и сказал, что сам он едва
  смог донести Наль до калитки, что там е„ взял один из товарищей и дон„с до
  телеги; а в телегу е„ осторожно положили его рослые друзья. Пришлось мне и
  их спросить, была ли то Наль или только е„ одежда, которую они уложили в
  телегу. Оба утверждали, что несли невесту. Я стал уговаривать их разойтись,
  чтобы не привлекать к семейному скандалу внимание русских властей. Я читал
  смертельную ненависть в их глазах и нисколько не сомневался, что если бы не
  рассвело и не боялись бы они отвечать перед русским судом, - они бы
  прикончили и меня, и Али, и многих из моих домочадцев и гостей. По местным
  понятиям, весь позор падал на жениха. Он злобно посмотрел на своих рослых
  товарищей, какое-то подозрение вдруг мелькнуло в его глазах и, повернувшись
  круто к ним спиной, он грубо обругал их и быстро побежал к калитке.
  Остолбенев на миг, все его товарищи, мулла и толпа, пришедшая