лейшее движение на лице незнакомца не ускользнуло от меня.
   Поистине, он тоже был красавец. Выше среднего роста, широкий в плечах, он
  напоминал мне чем-то неуловимым моего брата. Лицо Али старшего выражало
  такую серь„зность, что мне снова вспомнились все грозящие брату беды, и
  снова острая боль пронзила сердце.
   Незнакомец опять заговорил. Его голос, оригинальный, низкий,
  баритональный металлический, мог бы составить честь любому оперному певцу.
  Он, очевидно, что-то предлагал. Все молчали, точно обдумывая его
  предложение, и, наконец, Али старший, взглянув на меня, сказал:
   - Прости, друг. Ты не понимаешь нашего языка, я вкратце объясню тебе суть
  дела. Мулла и жених, якобы на основании свидетельских показаний моих гостей,
  мальчиков и слуг, утверждают, что Наль похищена тем гостем на пиру, которому
  я посылал блюда со своего стола. Они говорят, что это был важный старик,
  хромой и седой, который вышел из-за стола как раз в тот момент, когда была
  похищена Наль. Мулла объявил, что здесь было колдовство, и обвиняет в н„м
  меня и моего старого гостя, его повсюду ищут. Религиозный поход против меня
  уже объявлен. Две из построенных мною школ уже сравняли с земл„й. И каждой
  женщине, у которой найдут книги, будет объявлено отлучение. А это хуже
  смерти в здешних глухих и диких местах. Далее молва утверждает, что кто-то
  видел, как мой гость спрятался в доме твоего брата. Надо полагать, что дикая
  орда набросится на дом, быть может сожж„т его, как и мой. Мне необходимо
  сейчас же