в„л руками
  и даже захлебнулся. - Как же вы могли видеть е„? Ведь по вашему закону
  покрывала нельзя снимать перед мужчинами?
   - Улица нельзя. У нас и в дом нельзя. А у Али Мохаммед все женщины дома
  ходит открыта. Мулла много раз говорил, да перестал. Али сказал: "Уеду". Ну,
  мулла и молчит пока.
   Я простился с купцом, взял покупку и пош„л домой. Ш„л я долго; где-то
  свернул не в ту сторону и с большим трудом отыскал, наконец, свою улицу.
   Мысли о богатом купце и его племяннике путались с мыслями о небесной
  красоте девушки, и я не мог решить, какие же у не„ глаза: ч„рные, как у
  дяди, или фиолетовые, как у брата?
   Я ш„л, глядя под ноги, и внезапно услыхал: "Левушка, да где же ты
  пропадал? Я уже собирался было тебя искать".
   Милый голос брата, заменявшего мне всю жизнь и мать, и отца, и семью, был
  полон юмора, как и его сверкающие глаза. На слегка загорелом, гладко
  выбритом лице блестели белые зубы, а ещ„ яркие, красиво очерченные губы,
  золотые вьющиеся волосы, т„мные брови... Я впервые разглядел, как красив он,
  мой брат. Я гордился и восхищался им всегда; а сейчас, точно маленький, ни с
  того ни с сего бросился ему на шею, расцеловал в обе щ„ки и сунул ему в руки
  халат.
   - Это тебе халат. А твой Али причиной, что я совсем оторопел и
  заблудился, - сказал я со смехом. - Какой халат? Какой Али? - с удивлением
  спросил брат. - Халат номер 8, который я тебе купил в подарок. А Али номер
  1, твой друг, - ответил я, вс„ продолжая смеяться.
   - Ты напоминаешь маленького