н снова возвратился к нам; довольно постное
  выражение его физиономии говорило без слов, чем завершились его поиски. Его
  вторичное появление никого уже не заинтересовало; кое-кто из пассажиров стал
  готовиться к выходу на ближайшей станции.
   Сарт снова сел возле Флорентийца и стал шептать ему что-то на ухо,
  опасаясь, чтобы я не услышал его слов, но Флорентиец успокоил его, показав
  ему на мои уши. Вс„ же раза два ещ„ он взглянул на меня подозрительно, но
  заметив, что я пристально гляжу на его рот, отвернулся и успокоился.
  Подумав, что толку вс„ равно мало от моих наблюдений, я решил тоже
  отвернуться и стал смотреть в окно.
   Поезд ш„л быстро, очевидно машинист решил нагнать опоздание. Сколько мог
  охватить глаз - вс„ шла безводная, голая степь. Ни деревца, ни кустика, ни
  жилья. Я невольно думал о трудной жизни народа, который выращивает чудесные
  фрукты, богатейшие виноградники и пышные цветы, искусственно орошая землю.
  Между тем поезд стал заметно замедлять ход. Мы огибали глубокий овраг, на
  дне которого сверкала маленькая струя воды. Очевидно, здесь снова начиналась
  сеть арыков, отчего вся местность резко изменилась. Замелькали сады
  кишлаков, стали попадаться гигантские фиговые, ореховые и каштановые
  деревья.
   Поезд ещ„ немного замедлил ход, и вдруг я увидел сарта: артистически
  рассчитав свой прыжок, он исчез в глубоком овраге.
   Надо сказать, он исчез вовремя. Не успел я повернуться к Флорентийцу, как
  открылась дверь вагона, вошли два кондуктора, спрашивая