билеты. Флорентиец
  подал наши билеты, сходившие на следующей станции отдали свои, кондукторы
  прошли дальше, и я надеялся, что Флорентиец мне теперь расскажет, о ч„м
  шептал ему сарт. Но он незаметно приложил палец к губам и дал мне прочесть
  записку, которую держал в руках.
   Это был текст телеграммы до востребования, написанной по-русски в город
  С. купцу К., с извещением, что купец А. жив„т, - дальше стояло многоточие.
   Я не понял, о ч„м эта записка в руках Флорентийца, хотя и сообразил, что
  дал ему е„ выпрыгнувший из вагона сарт.
   Через четверть часа мы остановились у следующей станции, но никто не сел
  в наш вагон. Флорентиец вынул из своего узла две книги, передал одну мне.
  Его книга была написана на арабском языке, а та, что оказалась у меня,
  напоминала толстый затр„панный молитвенник, и шрифт е„ был так же мне
  понятен, как и страница того гигантского Корана, который показывал мне брат
  в одной из мечетей города.
   Я улыбнулся и подивился тонкой наблюдательности того, кто собирал нас в
  путь. Какая же ещ„ книга могла быть в руках у дервиша, как не потр„панный,
  видавший виды в бесконечных странствиях бездомного монаха молитвенник.
   Какой-то богобоязненный старик прин„с мне дыню и кусок хлеба, другой
  протянул два куска сахара. Я ещ„ раз мысленно поблагодарил человека,
  отдавшего мне сво„ платье дервиша, за преподанный урок поведения,
  приличествующего монаху. Флорентиец объяснял всем, что я глух, но святой
  жизни: II мои молитвы хорошо доходят до Бога. Я же,