кружку, в
  которую влила ивового соку и положила туда ложку снегу и кусок сахару, и
  халиф поблагодарил ее и сказал про себя: "Клянусь Аллахом, я непременно
  вознагражу ее завтра за ее благой поступок!"
   И они занялись беседой, и, когда вино взяло власть, госпожа дома
  встала и поклонилась им, а потом взяла за руку ту, что делала покупки, и
  сказала: "О сестрицы, исполним наш долг", - и сестры ответили: "Хорошо!"
  И тогда привратница встала, прибрала помещение, выбросила очистки, пере-
  менила куренья и вытерла середину покоя. Она посадила календеров на
  скамью у возвышения, а халифа, Джафара и Масрура на скамью на другом
  конце покоя, а потом крикнула носильщику: "Как ничтожна твоя любовь! Ты
  ведь не чужой, а из обитателей дома!" И носильщик встал и сказал, затя-
  нув пояс: "Что тебе нужно?" И она ответила ему: "Стой на месте!" Потом
  поднялась та, что делала покупки, и поставила посреди покоя скамеечку, а
  затем она открыла чуланчик и сказала носильщику: "Помоги мне!" И но-
  сильщик увидал двух черных сук, на шее у которых были цепи, и женщина
  сказала ему: "Возьми их", - и носильщик взял сук и вышел с ними на сере-
  дину помещения.
   Тогда хозяйка дома встала и, обнажив руки до локтя, взяла бич и ска-
  зала носильщику: "Выведи одну из этих сук!" И носильщик вывел суку, таща
  ее на цепи, и она плакала и головой тянулась по направлению к женщине, а
  та принялась бить ее по голове, и сука кричала, а женщина била ее, пока
  у нее не устали руки. И тогда