ему голову". И она взяла меч и
  подошла ко мне и встала у меня в головах, а я сделал ей знак бровью, и
  слезы текли у меня по щекам. И она поняла мой знак и мигнула мне и ска-
  зала: "Все это ты с нами сделал!" А я сказал ей знаками: "Сейчас время
  прощения", - и язык моего положения говорил:
   "Мой взгляд на уста мои вещает, и ясно вам,
   И страсть объявляет то, что в сердце скрываю я.
   Когда же мы встретились, и слезы лились мои,
   Безгласен я сделался, но взор мой о вас вещал.
   Она указала мне, и понял я речи глаз,
   И пальцем я дал ей знак, и был он понятен.
   И все, что нам надобно, бровями мы делаем;
   Молчим мы, и лишь любовь за нас говорит одна".
   И когда я окончил стихи, о госпожа моя, девушка выронила из рук меч и
  воскликнула: "Как я отрублю голову тому, кого я не знаю и кто мне не
  сделал зла? Этого не позволяет моя вера!" И она отошла назад, а ифрит
  сказал: "Тебе не легко убить твоего возлюбленного, так как он проспал с
  тобой ночь, и ты терпишь такую пытку и не хочешь признаться! Но лишь
  сходное сочувствует сходному!" После этого ифрит обратился ко мне и ска-
  зал: "О человек, а ты не знаешь эту женщину?" - "А кто она такая? - ска-
  зал я. - Я совершенно ее не видел до этого времени". - "Так возьми меч и
  скинь ей голову, и я дам тебе уйти и не стану тебя мучить и удостове-
  рюсь, что ты ее совершенно не знаешь", - сказал ифрит. "Хорошо", - отве-
  тил я и, взяв меч, с живостью выступил вперед и поднял руку. И женщина
  сказала