распространение. В этом
  прекрасно отдавали себе отчет и сами компиляторы и редакторы сборника, о
  чем свидетельствует такая пометка, переписанная в одну из поздних руко-
  писей "Ночей" с более древнего оригинала: "Рассказчику надлежит расска-
  зывать в соответствии с тем, кто его слушает. Если это простолюдины,
  пусть он передает повести из "Тысячи и одной ночи" о простых людях - это
  повести в начале книги (имеются, очевидно, в виду сказки плутовского
  жанра. - М.С.), а буде эти люди относятся к правителям, то надлежит
  рассказывать им повести о царях и сражениях между витязями, а эти повес-
  ти - в конце книги".
   Такое же указание мы находим и в самом тексте "Книги" - в "Сказке о
  Сейф-аль-Мулуке", попавшей в сборник, по-видимому, на довольно позднем
  этапе его эволюции. Там говорится, что некий сказочник, который один
  только знал эту сказку, уступая настойчивым просьбам, соглашается дать
  ее переписать, но ставит переписчику такое условие: "Не рассказывай этой
  сказки на перекрестке дорог или в присутствии женщин, рабов, рабынь,
  глупцов и детей. Читай ее у эмиров [1], царей, везирей и людей знания из
  толкователей Корана и других".
   У себя на родине сказки Шахразады в разных социальных слоях издревле
  встречали разное отношение. Если в широких народных массах сказки всегда
  пользовались огромной популярностью, то представители мусульманской схо-
  ластической науки и духовенства, блюстители "чистоты" классического
  арабского языка неизменно