очию".
   Царь тотчас же велел кликнуть клич о выезде, и войска с палатками
  выступили за город, и царь тоже вышел; но потом он сел в палатке и ска-
  зал своим слугам: "Пусть не входит ко мне никто!" После этого он изменил
  обличье и украдкой прошел во дворец, где был его брат, и посидел некото-
  рое время у окошка, которое выходило в сад, - и вдруг невольницы и их
  госпожа вошли туда вместе с рабами и поступали так, как рассказывал Шах-
  земан, до призыва к послеполуденной молитве. Когда царь Шахрияр увидел
  это, ум улетел у него из головы, и он сказал своему брату Шахземану:
  "Вставай, уйдем тотчас же, не нужно нам царской власти, пока не увидим
  кого-нибудь, с кем случилось то же, что с нами! А иначе - смерть для нас
  лучше, чем жизнь!"
   Они вышли через потайную дверь и странствовали дни и ночи, пока не
  подошли к дереву, росшему посреди лужайки, где протекал ручей возле со-
  леного моря. Они напились из этого ручья и сели отдыхать. И когда прошел
  час дневного времени, море вдруг заволновалось, и из него поднялся чер-
  ный столб, возвысившийся до неба, и направился к их лужайке. Увидев это,
  оба брата испугались и взобрались на верхушку дерева (а оно было высо-
  кое) и стали ждать, что будет дальше. И вдруг видят: перед ними джинн
  [4] высокого роста, с большой головой и широкой грудью, а на голове у
  него сундук. Он вышел на сушу и подошел к дереву, на котором были
  братья, и, севши под ним, отпер сундук, и вынул из него ларец, и открыл
  его,