ху: "Приведи мне другую корову".
  Но дочь моего дяди крикнула: "Эту зарежь! У меня кет лучше и жирнее ее!"
  И я подошел к корове, чтобы зарезать ее, но она заревела, и тогда я под-
  нялся и приказал тому пастуху зарезать ее и ободрать. И пастух зарезал и
  ободрал корову, но не нашел ни мяса, ни жира - ничего, кроме кожи и кос-
  тей. И я раскаялся, что зарезал корову, но от моего раскаянья не было
  пользы, и отдал ее пастуху и сказал ему: "Приведи мне жирного теленка!"
  И пастух привел мне моего сына; и когда теленок увидел меня, он оборвал
  веревку и подбежал ко мне и стал об меня тереться, плача и стеная. Тогда
  меня взяла жалость, И я сказал пастуху: "Приведи мне корову, а его ос-
  тавь". Но дочь моего дяди, эта газель, закричала на меня и сказала: "На-
  до непременно зарезать этого теленка сегодня: ведь сегодня - день святой
  и благословенный, когда режут только самое хорошее животное, а среди на-
  ших телят нет жирнее и лучше этого!"
   "Посмотри, какова была корова, которую я зарезал по твоему приказа-
  нию, - сказал я ей. - Видишь, мы с ней обманулись и не имели от нее ни-
  какого проку, и я сильно раскаиваюсь, что зарезал ее, и теперь, на этот
  раз, я не хочу ничего слышать о том, чтобы зарезать этого теленка". -
  "Клянусь Аллахом великим, милосердным, милостивым, ты непременно заре-
  жешь его в этот священный день, а если нет, то ты мне не муж и я тебе не
  жена!" - воскликнула дочь моего дяди. И, услышав от нее эти тягостные
  слова и не зная о ее намерениях,