ла мне: "Зарежь теленка, он жирный!" Но мне было не легко его
  зарезать, и я велел пастуху взять теленка, и пастух взял его и ушел с
  ним.
   А на следующий день я сижу, и вдруг ко мне приходит пастух и говорит:
  "Господин мой, я тебе что-то такое скажу, от чего ты обрадуешься, и мне
  за приятную весть полагается подарок". - "Хорошо", - ответил я; и пастух
  сказал: "О купец, у меня есть дочка, которая с малых лет научилась кол-
  довству у одной старухи, жившей у нас. И вот вчера, когда ты дал мне те-
  ленка, я пришел к моей дочери, и она посмотрела на теленка и закрыла се-
  бе лицо и заплакала, а потом засмеялась и сказала: "О батюшка, мало же я
  для тебя значу, если ты вводишь ко мне чужих мужчин!" - "Где же чужие
  мужчины, - спросил я, - и почему ты плачешь и смеешься?" - "Этот теле-
  нок, который с тобою, - сын нашего господина, - ответила моя дочь. - Он
  заколдован, и заколдовала его, вместе с его матерью, жена его отца. Вот
  почему я смеялась; а плакала я по его матери, которую зарезал его отец".
  И я до крайности удивился, и, едва увидев, что взошло солнце" я пришел
  тебе сообщить об этом".
   Услышав от пастуха эти слова, о джинн, я пошел с ним, без вина пьяный
  от охватившей меня радости и веселья, и пришел в его дом, и дочь пастуха
  приветствовала меня и поцеловала мне руку, а теленок подошел ко мне и
  стал об меня тереться. И я сказал дочери пастуха: "Правда ли то, что ты
  говоришь об этом теленке?" И она отвечала: "Да, господин мои, это твой
  сын и лучшая