заберет твою душу".
   Она поднялась и надела свои лучшие одежды и надушилась курениями и,
  взяв мой меч, опоясалась им, открыла ворота дворца и вышла. И я поднялся
  и последовал за нею, а она вышла из дворца и прошла по рынкам города и
  достигла городских ворот, и тогда она произнесла слова, которых я не по-
  нял, и замки попадали, и ворота распахнулись. И моя жена вышла, и я пос-
  ледовал за ней (а она этого не замечала); и, дойдя до свалок, она подош-
  ла к плетню, за которым была хижина, построенная из кирпича, а в хижине
  была дверь. И моя жена вошла туда, а я влез на крышу хижины и посмотрел
  сверху - и вдруг вижу: дочь моего дяди подошла к черному рабу, у которо-
  го одна губа была как одеяло, другая - как башмак, и губы его подбирали
  песок на камнях. И он был болен проказой и лежал на обрезках тростника,
  одетый в дырявые лохмотья и рваные тряпки. И моя жена поцеловала перед
  ним землю, и раб поднял голову и сказал: "Горе тебе, чего ты до сих пор
  сидела? У нас были наши родные - черные - и пили вино, и каждый ушел со
  своей женщиной, а я не согласился пить из-за тебя".
   "О господин мой, о мой возлюбленный, о прохлада моих глаз, - отвечала
  она, - разве не знаешь ты, что я замужем за сыном моего дяди и мне отв-
  ратителен его вид и ненавистно общение с ним! И если бы я не боялась за
  тебя, я не дала бы взойти солнцу, как его город лежал бы в развалинах,
  где кричат совы и вороны и ютятся лисицы и волки, и камни его я перенес-
  ла бы за гору Каф" [18].
   "Ты