ба по шее и подумал, что
  порешил с ним..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
  
  
   Восьмая ночь
  
   Когда же настала восьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счаст-
  ливый царь, что заколдованный юноша говорил царю: "Когда я ударил раба,
  чтобы отрубить ему голову, я не разрубил яремных вен, а рассек горло,
  кожу и мясо, но я думал, что убил его. Он испустил громкое хрипение, и
  моя жена зашевелилась, а я повернул назад, поставил меч на место, пошел
  в город и, войдя во дворец, пролежал в постели до утра. И дочь моего дя-
  ди пришла и разбудила меня; и вдруг я вижу - она обрезала волосы и наде-
  ла одежды печали. И она сказала: "О сын моего дяди, не препятствуй мне в
  том, что я делаю. До меня дошло, что моя матушка скончалась и отец мой
  убит в священной войне, а из двух моих братьев один умер ужаленным, а
  другой свалился в пропасть, так что я имею право плакать и печалиться".
  И, услышав ее слова, я смолчал и потом ответил: "Делай, что тебе вздума-
  ется, я не стану тебе прекословить". И она провела, печалясь и причитая,
  целый год, от начала до конца, а через год сказала мне: "Я хочу постро-
  ить в твоем дворце гробницу вроде купола и уединиться там с моими печа-
  лями. И я назову ее "Дом печалей". - "Делай, как тебе вздумается", - от-
  вечал я. И она устроила себе комнату для печали и выстроила посреди нее
  гробницу с куполом, вроде склепа, а потом она перенесла туда раба и по-
  селила его там, а он не приносил ей никакой